ГЛАВНАЯ
КУРИЛКА
ИСТОРИЯБАЗАФОТОАРХИВССЫЛКИ
СЕРВИСЫАВИАЦИЯБАЙКИРАБОТА

  поиск по фамилии 
  

 

Байки   

Воспоминания из курсантской жизни, интересные жизненные истории,...Все это в этом разделе.
Пишите.

Если Вы хотите разместить материал в этом разделе, просто пришлите ее адрес ведущего сайта valery@rvvaiu.ru с пометкой "в раздел "Байки"



Делай доброе дело: жми на рекламу!

Помнишь, товарищ...

[Другие истории]

ПЛЮМБУМ

Александр Ветров, Email: avetrov@yandex.ru
добавлено: 05.03.2004

На этом маршруте ходило только два троллейбуса, и маршрут-то был под номером два. Моя остановка, где я каждый день садился в этот троллейбус по пути домой из военного училища – “системы”, как мы её называли, была конечной на самой окраине города. Октябрь ещё только начинался, но по-ноябрьски колючий ветер, кружа и загоняя побуревшие листья в лужу, распластавшуюся на дороге, заставлял, поёживаясь, запихивать руки поглубже в карманы и втягивать шею в поднятый воротник кителя. В Советской Армии, по крайней мере, для рядовых, было только два времени года – лето и зима. Для армии пока ещё было лето, а зима должна была наступить только через неделю – другую по приказу Министра Обороны.

Я – заматеревший курсант пятого курса, одиноко стоял на краю тротуара, привалившись спиной к жёлтому, чуть покосившемуся столбу, обозначающему остановку, и уныло разглядывал листья-кораблики, снующие возле моих армейских ботинок по поверхности мутноватой воды. Мысли были невесёлые. Вспоминалось, что я всегда хотел быть моряком, грезил о штормах, кают-компании, и, почему-то, Сингапуре. Теперь с Сингапуром меня уже ничто не свяжет. Теперь впереди только дальние, Богом забытые гарнизоны, бесконечные “через день – на ремень”, - дежурства, и, что меня больше всего страшило – мытарства со всем этим авиационным радиобарахлом, в котором я ничего не смыслил. Но назад пути не было. Отец – начальник медслужбы нашей системы, мною распорядился просто. Чтобы я перестал “шалберничать”, и “в лучшем случае не определился в свинопасы”, впихнул меня на выправление мозгов туда, куда мог.

- Простите, вы давно троллейбус ждёте? – Услышал я за спиной хрипловатый голос.

Повернувшись вполоборота в сторону появившегося попутчика, и, не вынимая рук из карманов, я было уже начал изрекать что-то наподобие: – “Затрудняюсь сказать точно, на часы не смотрел…”, но голос мой замер на полуслове. Передо мной стоял Плюмбум – наш школьный учитель биологии. Химию он никогда не преподавал. Но эта, как говорили в нашей системе “кликуха”, ему очень подходила. Приземистая, расплывшаяся и тяжёлая на вид фигура его действительно напоминала кусок свинца. Ещё большее сходство со свинцовой массой ему добавляло одутловатое рябое лицо с сероватым оттенком.

-Здравствуйте, – сказал я машинально, так и не докончив начатую фразу. Ни имени, ни отчества его я уже не помнил, а, может быть, и не знал никогда, потому что уж что-что, но уроки биологии не прогулять было как-то несолидно. А если уж и приходилось на них присутствовать, то такому заскорузлому троечнику как я, заниматься этой биологией было ну совершенно недопустимо.

Плюмбума мы не любили. Скорее, не так – относились к нему с равнодушной снисходительностью, а кто причислял себя к “аристократии”, те и вовсе презирали. Юность глупа и жестока, поэтому причина для такого отношения была очень проста. Плюмбум неизменно появлялся на уроках в чёрном однобортном совершенно изношенном костюме, с обмахрившимися, прихваченными нитками обшлагами. Но больше всего в глаза бросался вышарканный до подкладки край нагрудного кармана, к которому была пришпилена авторучка. Эта прореха как орденская лента светилась сероватой подкладкой и поблёскивала прижимом авторучки. Все учителя, а их - мужчин, было в нашей школе всего трое - ещё “физрук” и “англичанин”, обязаны были носить галстук. Был он и у Плюмбума, но какой – я уже совершенно не помню. Ясно только, что с костюмом он был, наверняка, ровесник. Но брюки! Брюки, потёртые до блеска, были всегда отутюжены.

- Здравствуйте, юноша, – с теплотой в голосе ответил Плюмбум, удивлённо вскинув лохматые брови, и, немного пожевав губами, выдал дежурную фразу: - Холодновато нынче, не так ли?.

Понятно, что он меня совершенно не помнил – прошло ведь лет шесть, наверное, и моё приветствие его слегка удивило. Но напрямую спросить – знаю ли я его, если здороваюсь, что-то ему не позволяло.

Плюмбум, так же поеживаясь, как и я, старался поплотнее себя укутать в коротенький, не сходящийся на животе плащик, который когда-то был, наверное, коричневого цвета.

Смотреть на него удивлёнными глазами было как-то неловко, но по-другому не получалось. Моё внимание приковали его пиджак, тусклой зеленью светившийся на животе и такого же оттенка брюки - пообтрёпанные снизу, но старательно выглаженные и слегка нависающие над стоптанными, но так же старательно начищенными полуботинками.

Когда в первый раз Плюмбум появился на уроке в новеньком, изумрудного цвета костюме, класс наш онемел, не в силах привычно пробормотать ответное “Здравствуйте”. Плюмбум сиял. Обычно он всегда прятался за высокой трибуной, которая, наверное, для того у него и была в кабинете биологии. Нет, весь урок Плюмбум торжественно похаживал вдоль доски и, гордо вскинув голову, вёл монолог о биологических премудростях. Он был горд и счастлив. Он был пьян от одной только мысли, что сегодня и потом, надолго, он одет, может быть лучше, чем другие учителя, лучше даже, чем некоторые аристократы, сидящие перед ним за партами! Нетрудно было понять, что такие счастливые дни в его жизни выпадали очень редко.

Скоро к новому костюму Плюмбума привыкли. Возможно, даже забыли, что он когда-то носил другой - старый и совершенно потрёпанный. Да и биология у нас вскорости закончилась.

- Да, холодновато, – промямлил я, вытаскивая руки из карманов. Что дальше говорить я не знал, да и Плюмбум, видно, тоже. Помолчав и опять пожевав губами, Плюмбум, наконец таки, нашёлся.

- Из “Алксниса”, молодой человек? – То ли спросил, тот ли утвердил свои познания в курсантских погонах мой бывший педагог.

- Да, вот, учусь помаленьку, – честно признался я. Насчет “помалень-ку” я был предельно честен.

- Это хорошо, это хорошо, – дуплетом и очень тепло произнёс Плюмбум, покачав головой, желая, видимо, увеличить степень своего одобрения.

Очень захотелось что-нибудь сострить по поводу его “хорошо” и моего “помаленьку”, но слишком уж по-доброму он на меня глядел, и это меня тормозило – не обидеть бы… Какая-то жгучая жалость к этому человеку зашевелилась внутри, расползалась, пощипывая изнутри кожу. В мозгу вертелось “что ж ты так…, что ж ты так…”, и я уже старался не смотреть на его костюм, тот самый, когда-то изумрудного цвета, сделавший его таким счастливым чуть ли ни десять лет тому назад. Что-то я начинал понимать. Не жадность, не скупость властвовали им, а что-то тяжёлое, свинцовое, лежало на этом человеке, одевающее его в эти почти в лохмотья. Это была нищета. Обыкновенная бедность школьного учителя - отца теперь уже, наверное, великовозрастных детей – возможно оболтусов, которых надо кормить и добывать для них, как бы сейчас сказали, “прикид” гораздо лучше своего. А ещё, наверное, тяжело больная, нигде не работающая жена…

Судьбе было угодно подшутить надо мной так, что, начиная от лейтенантских погон, я вволю поел горького преподавательского хлеба, с муками сбрасывая с себя груз многолетнего шалопайства. И уже потом, много лет спустя, вспоминая эту встречу с Плюмбумом, острая обида начинала колоть сердце. Ведь - все, все! Все, кто “стоит на ногах”, сидя в чиновничьих креслах, или пишет законы, подкрепляясь в спецбуфете бутербродами с икрой, научились читать, писать, считать, думать, много чего знать, уметь видеть и понимать увиденное благодаря таким вот Плюмбумам, о которых они сразу же забыли, выпорхнув в большую жизнь. А эти Плюмбумы, отдававшие свою душу по частям всем и каждому, остались там же, придавленные свинцовой тяжестью нищеты, вечерами штопающие носки и тщательно разглаживающие потёртые брюки. Почему, ну почему в нашей непутёвой стране всегда так!?

Неловкость обоюдного молчания нарушил неторопливо разворачивающийся на кольце троллейбус.

- Вот, наконец-то, хоть чуть-чуть погреемся, - весело сказал Плюмбум, пошаривая правой рукой во внутреннем кармане своего плащика..

Не знаю почему, но ехать мне с ним вместе было не в моготу.

- Нет, вы знаете, я тут товарища жду, – соврал я.

- Ну, ну. Товарищ-то, поди, в юбке, – подмигнул Плюмбум, и, пыхтя, полез по ступенькам..

Зашелестели закрывающиеся двери троллейбуса, и он медленно, разгоняя лужу в стороны, двинулся к другому кольцу. Я долго провожал его взглядом до тех пор, когда выгоревший берет Плюмбума, неказисто пристроившийся на его голове, перестал просвечивать сквозь заднее стекло.

Спасибо тебе, Плюмбум!

Эфиопия, 2003г.

 


РИЖСКОЕ ВЫСШЕЕ ВОЕННОЕ АВИАЦИОННОЕ ИНЖЕНЕРНОЕ УЧИЛИЩЕ имени Якова Алксниса
e-mail: info@rvvaiu.ru

Отдых в Пицунде от GoKurort.ru - Курортная служба бронирования